Начальная страница

Валентин Стецюк (Львов)

Персональный сайт

?

Проблема будущего и его прогноз


В начале 3-го тысячелетия человечество обеспокоено своим будущим. Две мировые войны дали многим мыслителям основание сомневаться в том прогрессе, который сделало человечество за последние столетия. Экологические катастрофы, угроза глобального потепления, масштабные террористические акты, непрерывные локальные войны, массовый голод во многих странах мира, распространение наркомании, новых массовых заболеваний вызывают среди людей беспокойство, неуверенность, уныние, отчаяние, ожидание конца света. Известный американский политолог и мыслитель не мыслит решения этих проблем без решения проблем политических:


Современный мир взаимодействен и взаимосвязан. К тому же, впервые за всю историю в этом мире привычные международные конфликты омрачают проблемы человеческого выживания. К сожалению, великие державы только готовятся совместно отреагировать на вызовы, стоящие перед человечеством, связанные с окружающей средой, изменением климата, социально-экономическим положением, нехваткой продовольствия, демографической ситуацией. К слову, решить эти проблемы невозможно, если нет элементарной геополитической стабильности (Бжезінський Збіґнєв. 2012, 9).


Главной проблемой становится угроза перенаселения Земли. Количество землян удваивается за три-четыре десятилетия. Уже можно предсказать время, когда плотность населения достигнет предела, за которым станет вопрос освоения пустынь, тайги, джунглей, горных местностей, полярных районов (Бестужев-Лада И. В. 1968, 27). Это будет иметь негативные последствия на состояние экологии планеты, перспектива потери природных ландшафтов становится достаточно реальной, если не будут приняты меры заблаговременно.

С другой стороны, ученые заостряют внимание на процессах и явлениях не столь очевидных, но потенциально опасных для человечества. Следствием научно-технического прогресса стало нивелирование личности, в которой доминируют черты или потребителя, или производителя. При этом, как отмечал Жан Бодрийяр, не потребность человека является основанием для производства товара, а производство набрасывает человеку его потребности, которые становятся чем далее все более всеобщими и однотипными, что ведет к потере человеком собственного ощущение качества жизни. Человек становится придатком к машине с соответствующим этой машине культурным и нравственным уровнем. Наука бессильна изменить ситуацию, поскольку сама переживает кризис, причиной которого является попытка использовать для новой действительности устаревшие мировоззренческие понятия, сформированные в значительной степени как механистические еще во времена Галилея, Ньютона и Декарта. Их историческое развитие конспективно очертил Фритьоф Капра:


Механистическая картина мира была развита в 17-м веке в значительной степени под влиянием Галилея, Декарта и Ньютона. Декарт положил в основу своей картины мира фундаментальное разделение природы на две независимые составляющие: дух и материю. Материальный Универсум был согласно Декарта машиной… (Capra Fritjof. 1988, 219).


Галилей постулировал, что наука должна ограничиться исследованием важных свойств материальных тел, то есть формы, количества и движения, то есть тех, которые могут быть измерены и вычислены. Другие свойства, например, цвет, тон, вкус и запах были только субъектами духовных проекций, которые из области науки должны быть изъяты…(там же, 220)


Образ мышления Декарта и Галилея был триумфально усовершенствован Ньютоном, который развил точную математическую формулировку механистической картины мира (там же)


Социологи, экологи, священники, философы, публицисты обеспокоены нравственным состоянием значительних груп человечества, его будущим и перспективами развития. Многие из них не сомневаются, что весь мир переживает моральный либо системный кризис, как его в своих работах неоднократно формулировал Н.Н. Моисеев, когда административный аппарат системы, созданной для определенной цели, начинает использовать его в своих интересах, в интересах собственной стабильности. Такое явление мы можем наблюдать в экономике, политике, науке, культуре, даже в церкви. Колоссальные технические достижения прошлого века не только расширили возможности человека, но и поставили перед ним новые проблемы. Вот какую картину нам рисует современный украинский философ:


Ситуация оказывается особенно сложной в последние два столетия, когда в условиях формирования всемирной макроцивилизицийнои системы на фоне планетарной индустриализациии наблюдается как эрозия основ традиционных культурно-социально-хозяйственных систем с их дальнейшими псевдовестернизационными видоизменениями, так и кризис традиционных для разных цивилизаций религиозно-этических ценностей при широкой замене суррогатными формами массовых идеологий националистически-фашистского, коммунистически-большевистского и конфессионально-фундаменталистского типов, не говоря уже о воинственном варварство "поп-арта" (Павленко Ю.В., 2004, 87).


Существующим состоянием вещей в мире озабочены не только интеллектуалы, но им недовольны и большие массы людей во многих странах мира. В странах третьего мира это недовольство вызвано в принципе социально-экономическим положением широких масс по сравнению с развитыми странами, но причины его усматриваются в господстве в тех странах определенных этических норм и основных принципов и в навязывании их остальному миру. Среди недовольных есть и массы населения в некоторых развитых странах, особенно это характерно для России. В целом можно согласиться с существованием большого напряжения в мире, которое упрощенно считается противостоянием между Западом и Востоком. Это противостояние в других формах существовало всегда, но теперь им захваченные целые народы:


… в современном мире определяющим является взаимодействие народных эмоций, коллективных чувств и противоречивых представлений человечества, которое больше не подлежит объективной власти одного политического и культурного региона. Это не конец Запада как такового, это конец его глобального господства. Из этого следует, что будущая роль Запада зависит от Америки, ее жизнеспособности во внутренних делах и исторической важности ее внешней политики (Бжезінський Збіґнєв. 2012, 9).


Проявление массового недовольства с серьезными последствиями является относительно новым явлением в истории человечества. Его появление следует относить ко времени Великой французской революции. С тех пор массовые беспорядки время от времени охватывали Европу, а в последние годы также соседние с ней страны. Поскольку революции носят деструктивный характер, настроения масс надо знать и заблаговременно на них реагировать, чтобы предотвратить негативные последствия возможных беспорядков. Однако справедливо ли выражение древних римлян Vox populi – vox Dei (Голос народа -Голос Божий), или только козырь политиканов, которые этим голосом манипулируют?

Задумываясь над всем этим мы ставим себе вопрос: Куда же мы идем и что будет дальше? Немецкий философ Рюдигер Лутц на этот вопрос дал такой ответ: "Будущее открыто, неопределенно и неоднозначно предсказуемо. И этот факт также дает нам шанс" ( Lutz Rüdiger, 2000, 9). Он сравнивает индустриальную и социальную систему мира с большим и тяжелым суперкораблем типа "Титаника". Пассажирам кажется, что у них будущего нет, и они просто хотят еще немного удобно пожить, а чувство опасности при этом позже приходит в сознание пассажиров первого класса (там же, 9). Команда же корабля разделилась на три группы – фаталистов, которые смирились с судьбой, техно-оптимистов, которые считают, что корабль выдержит угрожающую опасность, и тех, которые ищут возможности спасения (там же, 14) . Философ и психолог Эрих Фромм отмечал, что немало религиозных людей, и среди них много ученых, верят, что мы приближаемся к конечной мировой катастрофе (Fromm Erich , 1986, 61). Другой философ Осип Флехтгайм не исключает наступления нового Dark age, "темного века" с разрушением достижений современной культуры и цивилизации, даже тотального уничтожения человечества вследствие опустошительных войн, голода и из-за перенаселения и изменения в окружающей среде (Flechtheim Ossip K., 2000, 18). Особенно его беспокоит рост милитаризации и склонности к насилию, что мы теперь наблюдаем в ужасных размерах в цивилизованных странах. Он пишет: "Глубокий кризис, в которой Европа находится самое позжее с 1914 г. и который теперь все больше потрясает остальной мир, начинает ставить прогресс средствами рациональной науки под вопрос" (там же, 18).

В начале 3-го тыс. кризис только усилился и это дает аналитикам основания говорить даже об "упадке цивилизации", которая вошла в период так называемого "нисходящего тренда":


Нисходящий тренд позволяет себя проявить по ощущениям – отсутствие новых замечательных сюжетов в кино и литературе, устойчивых в памяти музыкальных мелодий, банальность политических дискуссий; чисто формальные достижения в науке обеспечены достижениями еще в восходящем тренде, без намека на возможность некоего прорыва; торжество гламурных обывателей и махровая интеллектофобия в СМИ и в Интернете (Сергій Дацюк. 24.01.13. Від низхідного тренду до висхідного. Українська правда).


Многие ученые, среди которых философы, социологи, экологи считают, что спасение человечества могут обеспечить глубокие и радикальные психологические, духовные изменения человека. Эрих Фромм писал об этой необходимости в таком драматическом тоне:


Впервые в истории физическое выживание человечества зависит от радикальных духовных изменений человека (Fromm Erich, 1986, 21).


В последние годы звучат прямо-таки пессимистические нотки:


Скорее всего, восходящих трендов в этом мире уже не будет. Чтобы перейти к восходящему тренду, мир нужно фундаментально преобразовать (Сергій Дацюк. Цитированная работа).


Но в каком направлении должны проходить изменения и преобразования? Почти каждый ученый имеет собственные предложения. Сергей Дацюк считает, что переход на восходящий тренд должен иметь трансгуманистический характер. Другие мыслители надеются на футурологию. Например, А. Флехтгайм сравнивает футурологию с медициной:


Как медицина диагностирует болезнь и предусматривает ее дальнейший ход, чтобы применить определенную терапию, так и футурология должна будеть диагностировать, предвидеть и лечить угрозы и опасности настоящего и будущего (Flechtheim Ossip K., 19).


Нарекания на жизнь и идеализация прошлого, ожидания конца света не новы в истории человечества и сопровождают его со времен глубокой древности. Нет такого народа, в легендах которого не было бы попыток предугадать дальнейшие судьбы людей, но в основном все предсказания сводились к "концу света" (Бестужев-Лада И.В ., 1968, 16). Даже некоторые выдающиеся мыслители античности, когда заглядывали в будущее, видели лишь страшное привидение катастрофы. По словам де Шардена исконно человек чувствовал тревогу, поскольку она связана с мышлением, и, очевидно, тревога помогала ему устранять осознанную опасность заранее. С другой стороны, социальная несправедливость, трудности, проблемы реальной жизни порождали в головах отдельных мыслителей мечты о светлом будущем человечества, которые формировались в утопические теории. Томаса Мора, Томмазо Кампанеллу, Анри Сен-Симона, Шарля Фурье, Роберта Оуэна можно упрекнуть, что в их произведениях больше фантазии, чем научной мысли, но им нельзя отказать в отсутствии оптимизма и веры относительно будущего человечества. И такой позитивный подход к проблеме приводил их к некоторым гениальным догадкам, которые повлияли на дальнейшее развитие социально-экономических теорий, хотя нельзя сказать, что они не потеряли отдельных утопических черт.

Справедливости ради надо сказать, что и в наше время есть люди, которые смотрят в будущее с оптимизмом и пытаются формировать такой взгляд в обществе. Довольно недавно в Петербурге группа интеллектуалов объединилась в творческую группу, которая для донесения своих идей в массы выбрала художественный метод "позитивного реализма". В своих произведениях участники группы не касались проблем, которые беспокоят в наше время людей, а просто пытались будить в них положительные эмоции. Не найдя широкого отклика в обществе, группа распалась. Этот факт тоже является симптоматическим, поскольку отражает отсутствие четкого осознания кризиса творческой интеллигенцией, которая хоть и ищет новые художественные методы, но не находит таких, которые бы выразительно рисовали общечеловеческие проблемы и ценности. Поэтому в наше время следовало бы выяснить сначала, больно ли человечество вообще, и уже после этого диагностировать кажущуюся болезнь и искать методы ее лечения.

Поскольку человеческое сообщество на нашей планете еще не погибло, не уничтожило само себя, не деградировало до уровня животного стада, логично предположить, что по крайней мере до недавнего прошлого оно функционировало как сложная, но саморегулируемая система, и в целом человечество было здоровым. В соответствии с этим мы можем знать больше не о признаках неизвестной болезни, не о патологическом, а о здоровом развитии. Зная здоровое прошлое человечества, проще прогнозировать здоровое будущее, чем прогнозировать развитие болезни, о которой мало данных. Вообще прогнозирования будущего тесно связано с вопросом детерминизма, и тот, кто берется за это дело, должен признать, что первоочередной задачей является решение вопроса, имеет ли история человечества какие-то закономерности, которые ведут его к определенной цели. Исайя Берлин считал:


Понятие, согласно которому история подчинена законам, естественным или сверхъестественным, что каждое событие человеческой жизни является элементом в конечной модели, имеет глубокие метафизические корни: эту струю питает увлечение естественными науками, которое, впрочем, явдяется не единственным и по существу не принципиальным ее источником (Берлін Ісая, 1994, 109).


В первую очередь мы должны согласиться с тем, что история человечества является сложным нелинейным процессом, функцией многих переменных, которые могут меняться линейно, циклически, спирально, колебательно, случайно. Поэтому прогнозирование будущего должно раскладываться на прогнозирование отдельных процессов в человеческом обществе методом определения их характера и закономерностей. В свое время для исследования принципиально нелинейных задач Джон (Янош) Нойман предложил разработанный им так называемый эвристический подход, основные этапы которого кратко можно описать так:


… накопления сведений об изучаемом явлении на нестрогом эвристическом уровне на основании численного эксперимента, создание интуитивной схемы явления, проверка ее на следующем этапе численного эксперимента и, наконец, построение строгой теории(цитируется по: Грицанов А.А., 2002).


Само собой разумеется, что этот подход с проведением многочисленных экспериментов в нашем случае в чистом виде применить невозможно, но накопления сведений и проверку интуитивных схем развития отдельных процессов может дать нам сама история. Это означает, что после определенных обобщений надо вновь и вновь возвращаться к историческим фактам и проверять их на соответствие этим обобщением. Исследование осложняется тем, что отдельные процессы, или составляющие общего развития влияют друг на друга и, соответственно, их закономерности развития меняются тоже. Очевидно, что среди всех составляющих процесса развития человечества следует выявить линейные процессы, которые в наибольшей степени определяют его прогресс.

Такой подход к исследованию сразу подводит нас к выводу, что наше будущее в любом случае является детерминировано прошлым. Полученные в детстве знания влияют на дальнейший жизненный путь человека; капиталы, накопленные родителями, дают лучшие стартовые возможности их детям; сформированный в прошлом язык влияет на ментальность отдельного народа в настоящем времени; практический опыт в определенных сферах человеческой деятельности облегчает усвоение и реализацию новых достижений науки и техники. Этот перечень можно продолжать, но это будут примеры казуальной или механистической детерминированности. Однако мир может также быть детерминированным также телеологически и метафизически. В процессе нашего исследования мы будем все иметь в виду и более подробно вернемся к вопросу детерминированности мира тогда, когда мы приступим непосредственно к прогнозированию, если приступим к нему вообще. Однако представляется недопустимым, чтобы даже в детерминированном мире не оставалось для человека возможности свободы выбора.

Поэтому, если человечество теперь, действительно, больное, то есть свернуло на ложный путь, то логично предположить, что современные тенденции не является следствием циклических или колебательных процессов, а противоречат какой-то генеральной линии его развития, которое должно его вести к определенной цели. Более 200 лет назад цель существования человечества, хотя и несколько туманно определил, Иоганн-Готфрид Гердер словом "гуманизация" (Humanität). Этим словом он хотел обозначить благородный процесс формирования у человека ума и потребности свободы, чистых чувств и побуждений, доброго здоровья, овладения Землей. В этом определении много неясного и оно не может быть ясным, пока неясна генеральная линия развития человечества, поскольку к такой цели можно идти разными путями. Мнения по поводу протекания процесса развития разные, но они в основном упрощены и сведены к одной доминанте. По словам Ю. Павленко, "линейная перспектива исторического процесса проходит через все средневековье (как христианское, так и мусульманское) и в виде различных версий теории прогресса… доживает до наших дней" (Павленко Ю.В., 2002, 9).

Существует также циклическая модель истории, но она может быть применена с определенными оговорками разве только к социальной и культурной сферам, если под цикличностью понимать развитие по спирали. Французский философ и натуралист Пьер Тейар де Шарден в своей работе "Феномен человека", написанной во времена второй мировой войны, пришел к выводу:


Наука в своем подъеме и даже… человечество в своем марше в настоящий момент топчутся на месте, потому что люди не решаются признать наличие определенного направления и привилегированной оси эволюции .


Сам же ученый твердо заявлял:


… я считаю, что существуют направление (sens) и линия прогресса жизни, столь отчетливыеые, что их реальность, как я убежден, будет общепризнана завтрашней наукой (Тейар де Шарден , 1987, 119-120).


Примерно так же высказывался и Исайя Берлин:


Быть мудрым означает понимать направление, в котором неумолимо движется мир, отождествлять себя с той все более мощной силой, которая возвестит начало нового мира (Ісая Берлін, 1994, 119).


Де Шарден строил свою теорию на основании развития природы и свои обобщения перенес на историю развития человечества как всеобъемлющий закон. Возможно, именно из-за его определенной абстрактности он до сих пор не стал общепризнанным. Генеральная линия развития человечества, если она существует, должна быть суммой отдельных составляющих развивающихся по разным закономерностями.

Конечно, всегда существовали скептики, которые не верили в возможность предсказания будущего, и среди них были такие уважаемые мыслителя, как, например, Колингвуд, который писал:


Дело историка – знать прошлое, а не будущее, поэтому, как только историки заявляют, будто они способны определить будущее еще до осуществления, так и знайте: наверное что-то в них не так с их основополагающей концепцией истории (Колінгвуд Робін Дж. 1996, 111)


Конечно, предсказать будущее в деталях невозможно, но существуют некоторые закономерности в развитии определенных явлений, зная которые, можно предсказать будущее им подобных. Например, упадок колониальных империй Великобритании, Франции, Бельгии и др. давал возможность предвидения и краха советской империи. Наверное, если бы Колингвуд был его свидетелем, он бы изменил свое мнение.

Подобные предсказания, основанное на аналогиях, сделать довольно легко. Сложно предсказать изменения в мировоззрении, усвоенных взглядах, если не будет понятно, насколько они устарели.


В сегодняшней медицине, психологии, народном хозяйстве и политике картезианские понятия больше не являются приемлемыми, поскольку мы живем в мире, которой основательно связан и переплетен, в мире, в котором биологические, психологические, социальные, экологические феномены зависимы друг от друга (Capra Fritjof, 2000, 219).


Современное состояние в мире А.П. Назаретян объясняет техно-гуманитарным дисбалансом, который проявляется в том, что средства культурной регуляции не соответствуют возросшей мощи производственных технологий (Назаретян А.П. 2004). Главной причиной дисбаланса является отставание гуманитарных наук от развития естественных, а это происходит благодаря распространению феномена, который Макс Вебер назвал по-немецки "Entzauberung der Welt", что может быть примерно переведено как «избавление от чар, демифологизация мира». Суть и последствия этого феномена определены так:


… научно-технический прогресс и усиление влияния естественных наук приводят к упование на принципиальную предсказуемость и техническую управляемость мира, в котором боги и другие непредсказуемые силы не задействованы. Абсолютно уже нет больше веры в исключительно восхищающего Бога (Hoffmann Julia. 2014, 1).


Человеку непросто расстаться с традиционными взглядами и привычками, ему свойственна инерция мыслей и поведения. Чтобы радикальные изменения в человеческом обществе наступили, признанные и влиятельные авторитеты должны по-новому объяснять окружающий мир и человека в нем, отходя от механистических представлений о них, которые сложились в предыдущую историческую эпоху.

Современная физика сделала большой шаг со времен Декарта и Ньютона и больше не рассматривает материальный мир как механическую систему, но еще не построила четкой картины мироздания, рассматривая ее как комплексную ткань, или сеть отношений. Запутавшись в этих неясных отношениях, физики выдвигают идею "космического духа", которому те отношения подчиняются (Capra Fritjof. 1988, 223-224, Smolin Lee. 1997, 17). Очевидно этот дух отражает какую-то одну сторону деятельности Бога.

Важность всестороннего познания Бога в последние десятилетия для многих мыслителей становится все более очевидной, хотя без участия самого Бога оно выходит за пределы человеческих возможностей. Колингвуд, например, утверждая непознаваемость сущности Бога, писал, что Его характер как субстанция есть "… не только не открытым для человеческого ума без Его помощи, но и даже неспособным быть показанным. Все, что мы можем знать о Боге, это – Его деятельность" (Колінгвуд Робін Дж., 1996, 103).

В принципе наука тем и занимается, что изучает деятельность Бога, особо не акцентируя конечную цель ведомых исследований. Характерным в этом плане является исследование космоса, которое дает материал для различных идей о создании Вселенной, в частности для разработки теории "большого взрыва". В основе этой теории лежит экстраполяция в прошлое явления разбегания галактик, открытое американским астрономом Эдвином Хаблом. Метод экстраполяции в прошлое используется в исторической геологии и палеонтологии с той же целью – выяснение вопроса о зарождении Вселенной и жизни в нем. Кстати здесь будет вспомнить слова известного физика, которые могут касаться любых эволюционных процессов:

Мы не можем объяснить современную картину Вселенной, если у нас нет определенных представлений (или хотя бы гипотез) о начальных условиях ее эволюции (Сахаров А.Д. 1968, 74)


Однако физики, не имея реального представления о начальных условиях эволюции Вселенной, ищут их и не находя, вынуждены ставить себе вопросы, ответы на которые при современном состоянии физики могут быть только софистическими в духе Аристотеля. Например Эйнштейна всю жизнь волновал вопрос: Имел ли Господь выбор при создании мира? Являются ли законы, которые управляют Вселенной уникальными и какой ситуации они могли быть совсем другими? (Рис Мартин, 2008, 33). Через пятьдесят лет Ли Смолин ставит вопрос, Бог создал законы природы тогда, когда творил мир, или они имеют определенную математическую форму, фиксированную в каких-то абстрактных принципах (Smolin Lee. 1997, 17). Фактически эти мыслители, поставив себе очень сложній вопрос как Господь творил мир, ищут на него ответ и не находят. Между тем, более плодотворными были бы ответы на вопросы что именно он творил. После получения наиболее очевидных на него ответов можно будет переходить к более сложным и взаимосвязанным между собой вопросам, таких как зачем и почему. Точные науки не могут дать ответ на эти сложные вопросы. Они философские, то есть эту задачу надо ставить перед науками гуманитарными, но при современном техно-гуманитарном дисбалансе, ждать от них ответа бесполезно.

Итак, для того, чтобы прогнозировать наше будущее, надо в первую очередь преодолеть техно-гуманитарний дисбаланс за счет интенсивного развития наук гуманитарных. К осознанию такой необходимости будет приходить все большее числа мыслителей и этот процесс уже заметен. В одной из последних работ, посвященной будущему науки, показательно само содержание статей: "В тени культуры", "Чему дети научат ученых", "К теории морального развития", "Будущее счастья", "Что такое жизнь?", "Станем ли мы умнее? " [Брокман Джон (ред). 2008]. При том, что в сборнике много мыслей о будущем, среди них присутствует и такое мнение:


Учитывая непредсказуемость развития культуры, любые рассуждения насчет того, что случится через пятьдесят лет, кажутся бессмысленными. Однако можно подготовиться к неожиданностям, чтобы встретить их достойно. Для этого следует поступить прямо противоположнотому, что предлагает составитель сборника, — не гадать о будущем, а по возможности полно обсудить современность, особенно те ее аспекты, которые скрываются в тени и только начинают выходить на свет.


Позволю себе не согласиться с автором этих слов. Обсуждать полно современность мало; чтобы хорошо понять современность, надо глубже заглянуть в прошлое и найти ее связь с прошлым. Выше было сказано, что Иоганн-Готфрид Гердер определил цель существования человечества в гуманизации. Очевидно идея гуманизации человечества витала уже в воздухе Европы, потому что просветители, такие как Вольтер, Гольбах, Дидро и другие, которые отрицали существование Бога, для объяснения мироздания должны были опираться на собственную философию, которая сложилась в большой степени на гуманистических идеях конфуціанства. Но если человечество идет путем гуманизации, то где его исходный пункт? Ранее всех необходимость гуманизации человеческого общества признал именно Кун Фудзи (551-470), более известный как Конфуций. Фундаментальным понятием его учения является "жень" – гуманность. Но гуманность, которую пропеведывал Конфуций, не является всеобъемлющей, ее надо определить более точно как "структурированная гуманность". Согласно принципу "жень" люди должны проявлять внимание и любовь к старшим по возрасту и социальному положению.

Конфуцианство в течение многотысячелетней истории было основным этическим учением для китайской интеллигенции и основным инструментом управления государством благодаря гибкости его ортодоксальных канонов. Учение Конфуция развивалось и его каноны менялись в зависимости от особенностей кризисов, сопровождавших всю историю Китая. Однако Кофуцианство всегда оставалось центральным источником политического, культурного, семейного, духовной жизни Китая (Рыбачук Сергей. 2018, 132).

Господь, создавая наш мир, исходил из идеи структурирования будущего человеческого общества по горизонтали и вертикали, чем отличается каждая сложная саморегулируемая система. Первым шагом при реализации этой идеи стало разделение человеческого вида на три расы, а дальнейшая метисация привела к формированию производных рас низшего уровня, которые обеспечивали дополнительную изменчивость и полиморфизм человека, необходимые для ее эволюции. Долговременная метисация рас могла бы постепенно привести к в значительной степени однородного по своим антропологическим признакам населения Земли и это могло навредить развитию человека, если бы не происходило структуризации человеческого сообщества по другим признакам. Одновременно с антропологической началась этническая и социальная структуризации. В соответствии со структурированным обществом гуманность по замыслу Конфуция должна была в большей степени относиться к тем лицам, которые сами исповедовали гуманные принципы, а это могли быть образованне и опытные люди старшего возраста. Впрочем, это типичное явление в первобытном обществе, но Конфуций пытался придать ему законность.

В эпоху династии Хань (206 г. до н. Э – 220 н.э.) конфуцианство стало государственной религией и было основным духовным учением Китая более двух тысяч лет, сформировав китайскую цивилизацию (Павлов С.В. и др. 1999, 51). Одновременно с конфуцианством на развитие Китая влияли доктрины даосизма и буддизма, которые, будучи гуманистическими в своей сути, обеспечивали плюрализм и полифоничность духовной сферы на принципиально единой платформе. Подобного явления в других частях мира не просматривается. В настоящее время Китай имеет наибольшую численность населения, вторую экономику в мире по объему ВВП и, по сравнению со странами Запада, огромные перспективы на будущее. Конечно, китайцы усвоили и эффективно используют научно-технические достижения и морально-этические нормы Европы, которые могут быть объяснены этноментальностью европейцев, сложившейся и под влиянием природных условий и господствующих религий среди их наиболее активной продуктивной части. Однако европейский гуманизм имел принципиально иной, демократический характер. Это его отличие проявилась не сразу. Пока существовали законные общественные состояния, обеспечивавшие структуризацию общества, европейские страны развивались динамично. Необходимую полифоничность в формах общественного сознания Европе обеспечивала ее многонациональность. Когда же демократические формы стали распространяться не только на политическое устройство, но и на духовную жизнь, а общественно сознание попало под пресс глобализации, Европа вступила в период затяжного системного кризиса.

Итак, можно сделать вывод, что системный кризис, о которой теперь говорят западные интеллектуалы, не является и не может быть всемирным, то есть не может быть единого путеводного указателя на пути прогресса. На протяжении всей истории человечества роль лидеров поочередно принадлежала различным народам и государствам. Даже в самой Европе в разное время доминировали или боролись за лидерство разные государства. Согласно принципу плюрализма при определении пути развития человечества нельзя ограничиваться анализом господствующих мировоззренческих ценностей в успешных до сих пор государствах, а внимательнее присматриваться к тем, которые именно в последнее время демонстрируют большой прогресс. В этом смысле структурированный китайский гуманизм может быть примером для подражания.