Логотип персонального сайта В.М.Стецюка
Письмо на сайт
Версия для печати
Лента новостей (RSS)
Предысторическая топонимия Центрально-Восточной Европы

Предысторическая топонимия Центрально-Восточной Европы


Иллюстрированный короткий обзор


По всей Европе существуют тысячи названий сел, рек, гор, которые не могут быть объяснены на основе языка местного населения. Не все они происходят с доисторических времен. На устоявшихся путях миграций какая-то часть топонимов может датироваться относительно недавним историческим временем. Кое-где могут попадаться названия случайно созвучные со словами языка, ни носители которого, ни их предки в этих местах никогда не бывали. Множество топонимов представляют собой доиндоевпропейский субстрат, выделить который совершенно невозможно без знания того, какие народы заселяли Европу в доисторические времена, языки которых или родственные им нам известны. Многочисленная топонимия в Центральной Европе оставлена кельтами, которые первыми из индоевропейцев заселели эту территорию. Однако, значительное число предполагаемых кельтских топонимов, несмотря на усилия многих исследователей, так и не получили надежного толкования, о чем свидетельствуют разногласия во взглядах и научные споры в течение многих десятилетий (ср. Mees B . 2001). В данной работе исследование топонимики в Центрально-Восточной и Северной Европе велись только в рамках верификации полученных данных о миграции носителей культур шнуровой керамики, которыми были древние булгары, и иранского племени, которое стало известно в истории под именем кимвров.

При выявлении субстратных топонимов в целом использовался так называемый ареально-ретрорегрессивный метод А.П. Дульзона, т.е. отбрасывание более поздних иноязычных напластований на субстратную основу (Попова В.Н. 2003. 50). Это тривиально. Отдельные предлагаемые в этом разделе этимологии географических названий могут быть ошибочными. Некоторые ошибки со временем устраняются, но какое-то их количество, надеемся незначительное, все же остается. Целью исследования была не сплошная этимологизация топонимов на определенной территории, а поиск закономерностей в их расположении, в частности, сгущений топонимов, расшифровываемых на основе одного и того же языка. Объяснение изолированных топонимов вне найденных сгущений подается как факт, который требует подтверждения другими данными. Если таких подтверждений не будет найдено или будет найдена другая, более убедительная этимология, то такие топонимы будут изыматься из рассмотрения как не относящиеся к тематике исследования и его временных рамок.

Для решения вопросов этногенеза важно знать прародину этноса и более поздние места его поселения, поскольку формирование языка и культуры народов проходит под влиянием природных условий и других географических факторов, определяющих, кроме всего прочего, также языковой субстрат и контакты с соседними этносами, игравших в предысторическое время заметную роль во всем комплексе этногенетических процессов. Не имея других надежных данных, ученые долгое время возлагали большие надежды на данные топонимии отдельных территорий, полагая, что языковая принадлежность преобладающей топонимии могла бы дать основания рассматривать эти территории как прародину носителей соответствующего языка. Однако при этом важно знать также хронологические рамки появления топонимии, но она сама по себе ответов на этот вопрос не дает, и в этом состоит сложность ее использования. Многочисленные попытки находить прародину разных народов не дали результата в силу их спорности и очень часто ученые не могут убедить оппонентов в справедливости своих выводов. Доказательной силы, действительно, топонимия иметь не могла, и постепенно относительно ее использования в исследованиях начали высказываться сомнения, поскольку "…топонимическая этимология почти всегда условна, так как в огромном большинстве случаев ее невозможно доказать" (Матвеев А. К., 1965). В случае со славянами даже сложилась парадоксальная ситуация, когда, по выражению Нидерле, "в Европе вообще не существует области, которую можно было бы считать славянской прародиной, так как нет области, где бы географическая терминология была чисто славянской" (Нидерле Любор, 1956, 34).

Тем не менее, можно надеяться, что данные топонимии могут верифицировать результаты, имеющие пространственную и временную привязку. Однако часто топонимию используют как аргумент для надуманных теорий, и понятно, что объяснение отдельных топонимов подгоняются под них. Как пример можно привести солидную на вид работу киевского языковеда проф. К. Тищенко, в основу которой положена мало аргументированная теория О.Н. Трубачева о славянской прародине в Подунавье, которая в научном мире серьезно не воспринимается (Тищенко Константин. 2006). К тому же профессор в своей путаной работе придерживается довольно оригинальных взглядов, согласно которым ранние славяне имели "доиндоевропейские языковые контакты" (там же, 51). Это напоминает мнение одного из персонажев Ярослава Гашека, согласно которому внутри Земного шара есть еще один, и притом большего размера. Правда, ради справедливости нужно сказать, что в книге можно найти и релевантный материал, но его надо отыскивать среди словесной шелухи.

И указанная работа, и другие ей подобные не заслуживают доверия, поскольку предоставляют собою произвольную манипуляцию временными и пространственными фактами. Однако во второй половине 20- го века внутренние тенденции развития общественных наук привели к применению в них точных, математических методов. Этому также способствовало также развитие техники, которая предоставила мощные средства математизации науки – электронные вычислительные машины. Постепенно, начиная от простейшей обработки статистических данных, в различных отраслях общественных наук были отработаны специальные математические методы, а системный подход к изучению общественных, исторических, языковых процессов даже привел к развитию специальных наук, синтезирующих в себе традиционные и новые, математические методы исследований. Примером такой науки может быть математическая лингвистика, очень широкая наука, использующая математические методы разного плана. В настоящих исследованиях используется собственный метод автора названый графоаналитическим. Суть метода заключается в построении графической модели (схемы) родства языков одной языковой семьи или группы на основе лексико-статистических данных. Для полученной модели отыскивается место на географической карте с ареалами, сформированными природными границами (реками, грядами гор и т.п.), которые в древности ограничивали контакты между населением этих ареалов и способствовали образованию отдельных диалектов на базе общего языка. Однако полной уверенности в правильности размещения схемы быть не может. Нужны дополнительные факты, которые могут предоставить археология, топонимия, языковой субстрат. В случае, если эти факты не противоречат друг другу, то мы можем говорить о высокой достоверности результатов, полученных с помощью графоаналитического метода, а археология позволяет определять временные рамки пребывания разных этнических групп на определенных территориях.

Такие комплексные исследования позволили достаточно точно определить расположение так называемых этнофромирующих ареалов, на которых сформировалось нескольких десятков первичных этносов, подавляющая часть которых или под воздействием различных природных и исторических обстоятельств развились в современные нации, или, несмотря на эти обстоятельства, сохранили свою этническую самобытность до настоящего времени. Однако в подавляющем большинстве случаев народы не задержались вблизи своей прародины, а по разным причинам мигрировали к местам своего настоящего пребывания.

Пути миграций народов позволяет определить топонимия, поскольку, как показали исследования, очень часто топонимы одной языковой принадлежности образуют цепочки. Этническая идентичность народов при переселении сохраняется в том случае, когда она осуществляется в массовом порядке с сохранением семейно-родового улады. Отдельные семьи движутся на собственном транспорте вместе со своими пожитками, хозяйственными принадлежностями и скотом. Такой обоз, сопровождаемый вооруженной охраной, растягивается на несколько десятков километров и не в состоянии делать большие дневные переходы. Говоря о кельтах и скифах, Плуиарх указывал, что "они не стремятся пройти весь путь за один поход и не кочуют непрерывно, но каждое лето снимаются с места, продвигаются дальше и дальше…" (Плутарх, 1987, 516). Очевидно и летом в удобных местах делаются остановки разной продолжительности для изучения возможностей поселения. Они же используются для выпасания скота, пополнения запасов воды и продовольствия, ремонта телег и пр. Очень часто на таких остановках остается какая-то группа мигрантов навсегда. Это могут быть люди, которым надоела походная жизнь, уставшие физически и морально, больные, раненые, а с ними остаются и родственники. Так на пути миграции возникает цепочка поселений, которым люди дают свои названия и эти названия большей частью усваиваются новыми пришельцами, хотя местное немногочисленное население ими неизбежно ассимилируется.

Данные топонимии не всегда возможно увязать непосредственно с другими данными, и тогда вопрос о пребывании на какой-то территории соответствующего этноса решается при сравнении с надежными данными о соседних территориях. Например, балтийская топонимия в бассейне Припяти, Десны, Сейма явно свидетельствует о том, что какое-то время эти территории населяли балты. Топоров и Трубачев считают балтийскими такие названия рек Вессия, Ковна, Луния, Мажа, Морожа, Мытвица, Наровля, Нача, Нертка, Освица, Тремля, Цна, Шача и многие другие. Возможно, некоторые из этих названий имеют славянское происхождение, но в своей массе эти названия не выглядят славянскими. Других данных о присутствии в этих местах балтов нет, однако мы знаем, что прародина балтов находилась в другом месте и занимала значительно меньшую территорию. С другой стороны, имеются лингвистические данные о контакте балтов с фракийцами, места и время поселений которых нам известны. Таким образом, мы имеем возможность уверенно говорить миграции балтов в бассейн Припяти и о ее хронологических рамках. Граница балтийской и финно-угорской топонимий довольно четко очерчивает границы поселений финно-угров на западе их территории до начала славянской экспансии:


В целом северная и восточная границы балтийских племен раннего железного века в основных чертах совпадали с границей, которая разделяет балтийскую и финно-угорскую топонимию и гидронимию. Эта граница шла от Рижского залива до верховьев Западной Двины и Волги. Поворачивая далее на юг, она отсекала от бассейна Волги поречье Москвы-реки и верхнее течение Оки, далее по водоразделу Оки и верховьев Дона доходила до степной зоны (Третьяков П.Н., 1982, 54-55).


Много может дать также изучение фракийской или иллирийской гидронимики, которая концентрируется в определенных небольших регионах. Напротив, анализ тюркской топонимии не может дать много материала для выводов. Тюркские языки довольно консервативны, поэтому, во-первых, сложно сделать стратиграфию тюркских названий, когда известно, что тюрки заселяли определенную местность как в древности, так и в довольно недавние времена, а во-вторых, тюркская топонимия распространена на очень большой территории, поэтому сложно локализовать первичные места поселений тюрков, и, в-третьих, тюркских народов много, поэтому иногда сложно определенное тюркское название привязать к конкретному этносу. Приблизительно то же, но в меньшей степени, можно сказать и об иранской топонимии. Анализ славянской же топонимии вообще заводил ученых в тупик, о чем свидетельствуют вышеприведенные слова Л. Нидерле. Однако нам много может дать сравнительный анализ топонимии на территориях современных поселений славянских народов с современной топонимией их исторических прародины. Правда, такие сравнения не всегда возможны, или очень затруднены. Скажем, сравнивать топонимию современной Польши и прежней польской прародины нет смысла, поскольку польские влияния достигали далеко на территорию Белоруссии еще в довольно недавнее время. То же самое относится и к украинской, белорусской и русской топонимии. Результаты могут дать сравнительные исследования топонимии тех славянских народов, прародины которых лежат далеко от их современных территорий поселений. Это касается чешской и словацкой топонимии, а также топонимии южных славян.

Нередко люди, переселившись на новые земли, давали те же названия географическим объектам, к которым они привыкли на старых местах. Особенно отчетливо это проявляется при сравнении современных чешских и словацких названий населенных пунктов с топонимами чешской и словацкой прародин. Гораздо в меньшей степени такое явление относится к названиям рек. В качестве примера можно привести пока лишь названия рек Морава в Чехии и Моравна на Волыни и названия рек Уж на прародине словаков и на восточной границе их теперешней территории.

Однако, вопреки приложенным усилиям, не было найдено убедительных параллелей между славянской балканской топонимией и топонимимией исторической прародины южных славян. Вопреки ожиданиям в статье с многообещающим названием была приведенна лишь одна гидронимическая параллель Украины и Югославии в своих различных вариантах – Пиня, Пинч, Пеня, Пина, Пена и т.д. (Железняк И.М, 1976, 39-49). В одной из своих работ Й. Заимов рассматривает этимологию около 9000 единиц балканской топонимии, но не приводит для них параллелей из территорий поселений южных славян на их прародине (Заимов Йордан, 1967). Попытки отыскать что-то подобное на карте бассейна Днепра принесли очень скромные результаты. Было найдено несколько параллельных топонимов одного корня, но все они имели разную форму образования, поэтому можно предполагать, что это просто случайные совпадения: Бабынино – Бабино, Баничи – Баничан, Жигаево – Жиганцы, Жиглянцы, Кокоревка – Кокоренский дол, Кокорцы, Курск – Куряни, Любаж – Любанцы, Мещовск – Мещан, Ржаница – Ржаничаны, Ржаник, Рженица, Селечня – Селчаны, Селче, Стар – Старен, Ямное – Ямен. Корни апеллятивов большинства этих топонимов довольно распространены, поэтому подобные названия могли возникать в разных местах славянских поселений независимо одно от другого.

Тем не менее, можно связывать названия городов Ямбол в юго-восточной части Болгарии и Ямполь (Шосткинский р-н Сумской обл.) на предполагаемой прародине болгар, Рилски-Манастир южнее Софии и Рыльск в Курской обл., Жиздра (есть и река Жиздра, лп Оки) в Калужской обл. и Мездра на северо-востоке Болгарии, названия рек Суджа, пп. Псла, лп Днепра и Туджа, лп Марицы.

Исследовав названия больших рек (длиннее100 км) и средних (длиной 50 – 100 км), Георгиев пришел к выводу, что из 27 больших рек 16 или 19 имеют названия фракийского происхождения, 2 или 6 – славянского, а из 58 средних рек 33 имеют славянские названия, 13 – турецкие и 9 – фракийские (Георгиев Владимир, 1960, 65). Эти результаты как будто подтверждают распространенное мнение о том, что названия больших рек довольно редко изменяются при заселении территории новоприбывшим населением, в то время как меньшие реки получают преимущественно новые названия. Однако изучение гидронимии в Восточной Европе показало, что нет определенной закономерности в сохранении названий больших и малых рек. Есть маленькие реки, названия которых уходят в глубину тысячелетий (например, Тарапунька пп Лютеньки, лп Псла, лп Днепра) и есть большие реки, названия которых менялись неоднократно (Днепр, Дон, Днестр).

Из факта практического отсутствия топонимических совпадений между Балканами и бассейнами Десны и Сейму становится ясным, что их нельзя найти в большом количестве на любых территориях, хотя бы и заселенных славянами. В этом случае поднимается значимость имеющихся совпадений в топонимии Чехии и Волыни, Словакии и междуречья Случи и Тетерева, однако следует поискать объяснение отсутствия такого явления у южных славян. Причин может быть несколько. Первая – переселение славян на Балканы продолжалось несколько поколений. Это большой промежуток времени и дети могли позабыть названия прародительских поселений и ближайших к ним рек. Вторая – на новых землях славяне поселились в уже существующих населенных пунктах. Третья – на старой прародине они или не имели постоянных поселений или эти поселения не имели названий. Последняя причина на первый взгляд является абсурдной в свете существования более ранней германской топонимии. Вторую причину можно отбросить, поскольку на Балканах есть очень много славянских названий и некоторые из них бесспорно происходят со времен первопоселенцев, хотя и не имеют аналогов в Приднепровье. Приняв во внимание большое расстояние от прародины южных славян до Балкан, можно уверенно говорить, что их переселение туда как раз и продолжалось несколько поколений. В процессе этого переселения славяне могли оставляться на продолжительное время в Приднестровье, в Карпатах, но в конце концов оказались на Балканах. Напротив, переселение чехов и словаков должно было продолжаться недолго – по крайней мере на протяжении жизни одного поколения. Очевидно то же можно сказать и о переселении поляков. Возможно, даже, что их нашествие за Вислу вызвало переселение готов в Причерноморье.

После знакомства с опубликованными работами по топонимии Восточной Европы возникает представление, что гидронимика является более древним и более стабильным пластом в общем объеме топонимии, а названия населенных пунктов относятся уже к историческим временам. Однако оказалось, что это не так – на первый взгляд бесперспективные исследования преподнесли нам большие сюрпризы. Следы своего пребывания оставили на своих прародинах отдельные германские племена. Кроме того, топонимия дает нам возможность также проследить пути миграций племен другой этнической принадлежности.

Из всех результатов проведенных исследований особенное неприятие вызывает локализация прародины тюрков в Восточной Европе и, в частности, пребывание протобулгар на Правобережной Украине и соотнесение их со скифами. Тем не менее, средствами чувашского языка можно этимологизировать очень много топонимов как Правобережной, так и Левобережной Украины, хотя подавляющее их большинство не содержит в себе каких-либо связей с природно-географическими особенностями местности, которые могли бы отражаться в предполагаемых апеллятивах. В таких условиях во всем множестве предполагаемых скифских топонимов невозможно выделить случайные фонетические совпадения, но в этом случае может помочь статистика. Концентрация этимологизиронанных топонимов на определенной территории помогает определить как ареал первичного поселения древних скифов, так и пути их позднейшего расселения. При этом топонимы, расположенные изолированно, можно рассматривать как случайные совпадения. Чтобы этого избежать, по возможности, влияния субъективного фактора, при этимологизации топонимов их территориальная принадлежность оставалась неизвестной. Всего на основе чувашского языка уже с первой попытки на территории Украины было этимологизировано примерно 350 топонима. После их распределения по областям оказалось, что больше всего их находится в Львовской области – 60. Это половина топонимов Львовской области, принятых к анализу, при том, что более четверти из них не удалось этимологизировать вообще. Наполовину меньше булгарских топомимив было в Черкасской, Винницкой и Хмельницкой областях и еще меньше – в Тернопольской, Полтавской, Житомирской, Ивано-Франковской.

При анализе полученной топонимии оказалось, что некоторые названия имеют соответствия не только по всей Украине, но и в Германии, Прибалтике и южной Скандинавии на территории распространения культуры шнуровой керамики, создателями которой были древние тюрки. Намерений делать такие поиски не было, поскольку культура шнуровой керамики существовала четыре тысячи лет назад и не было даже мысли, что названия населенных пунктов могли оставаться столь долгое время при неоднократных изменениях разноязычного населения. Однако случайные находки побудили к целенаправленным поискам и они дали богатый материал. В целом на данный момент в Центрально-Восточной и Северной Европе выявлено более семисот топонимов предполагаемого булгарского происхождения.

Несмотря на то, что распределение топонимов по административным единицам дает нам определенное представление о их концентрации, наличие в одной и той же области топонимов разного происхождения порой в приблизительно одинаковой пропорции, вводит нас в заблуждение, как будто носители двух или и трех разных языков жили здесь одновременно вперемешку между собою. На самом деле это не так. Если нанести на географическую карту, к примеру, топонимы булгарского, курдского, тевтонского и древнеанглийского происхождения и не брать во внимание те из них, которые расположены изолированно среди топонимов другого происхождения, то границы между скоплениями топонимов выглядят довольно четкими и, конечно, они не совпадают с границами областей.


Англосаксонская топонимия в Google Map
Иранская топонимия в Google Map
Булгарская топонимия в Google Map


Сокращения


УСУМ – Этимологічний словник украинскої мови. Наукова думка. Київ. 1985-1989.

ЭСРЯ – Этимологический словарь русского языка, Макс Фасмер. Перевод с немецкого и дополнения О.Н. Трубачева. Москва. 1964-1974.

AEW – Altenglisches Etymologisches Wörterbuch von F. Holthausen. Heidelberg. 1974. Древнеанглийский этимологический словарь.

EWDS – Friedrich Kluge. Etymologisches Wörterbuch der deutschen Sprache. 22 Auflage. Walter de Gruyter. Berlin-New York. 1989. Этимологический словарь немецкого языка.


Литература


Геродот. 1993. Історії в дев’яти книгах. Київ.

Егоров Геннадий. 1993. Воскресение шумеров. Чебоксары.

Железняк И.М. 1976. Гидронимические параллели Украины и Югославии. Общеславянский лингвистический атлас. Наука. Москва.

Гарскова И.М.. Изместьева Т.Ф. Милов Л.В. и др. 1984. Количественные методы в исторических исследованиях. П/р И.Д. Коваленко. Москва.

Корнилов Г.Е. 1973. Евразийские лексические параллели. Чебоксары.

Крушельницька Л. 1993. Черепинсько-лагодівська група пам’яток. Зб. Пам’ятки гальштатського періоду в межиріччі Вісли, Дністра і Прип’яті. Київ.

Рыбаков Б.А. 1979. Геродотова Скифия. Москва.

Стецюк В.М. 1987. Определение мест поселения древних славян графоаналитическим методом. Известия Академии наук СССР. Серия литературы и языка. Москва.

Стецюк Валентин. 1998. Дослідження передісторичних етногенетичних процесів у Східній Європі. Перша книга. Львів-Київ.

Стецюк В.М. 1998. До питання про етничну приналежність скіфів. Зб. Археометрія та охорона історико-культурної спадщини. Київ.

Стецюк Валентин. 2000. Дослідження передісторичних етногенетичних процесів у Східній Європі. Друга книга. Львів-Київ.

Duridanov Ivan. 1969. Die Thrakisch- und Dakisch-Baltischen Sprachbeziehungen. Sofia.




Free counter and web stats            

           

Понравилась страница? Помогите развитию нашего сайта!

© 1978 – 2017 В.М.Стецюк

Перепечатка статей с сайта приветствуется при условии
ссылки (гиперссылки) на мой сайт

Сайт живет на

Число загрузок : 5657

Модифицировано : 3.04.2017

Если вы заметили ошибку набора
на этой странице, выделите
её мышкой и нажмите Ctrl+Enter.