Логотип персонального сайта В.М.Стецюка
Письмо на сайт
Версия для печати
Лента новостей (RSS)
Этногенетические процессы в… / Миграция индоевропейских племен в конце 2-го – начале 1-го тыс. до н.э.

Миграция индоевропейских племен в конце 2-го – начале 1-го тыс. до н.э.


Продолжение темы
Археологичские культуры в бассейнах Днепра, Дона и Днестра в XX – XII вв. до Р.Х.


На момент вычленения основной массы славянских языков из праславянского славяне заселяли территорию между Вислой и верховьем Оки южнее Западной Двины. На этой территории часть славян проживает и до сих пор, поэтому можно полагать, что после ее заселения они уже не оставляли ее никогда. Однако есть доказательства того, что перед славянами, по крайней мере, на какой-то ее части проживали балты. Кое-кто полагает даже, что территория Белоруссии была заселена балтами даже до середины 1-го тыс. н.э. (Зверуго Я. Г., 1990, 32). В течение 1-го тыс. до н.э. согласно историческим данным степи Украины заселяли по очереди киммерийцы, скифы, сарматы, иранская принадлежность которых является общепризнанной. Однако в рассмотрении этногенетических процессов в Восточной Европе мы будем брать во внимание не только такие устоявшиеся взгляды, но и результаты наших предыдущих исследований. При отсутствии более точных методов для идентификации этнических образований мы вынуждены будем больше полагаться на логику, связывая данные археологии и топонимики со скупыми историческими данными. Понятно, что при таких условиях наши выводы могут быть только гипотетическими с неизвестной степенью достоверности.


Слева: Археологиечские культуры в бассейне Днепра и Дона в XV – XII вв. до Р.Х.


Мы связываем германцев с тшинецкой культурой, восточный массив которой датируется периодом 1700 – 1000 гг. до н.э. (Лысенко С.Д., 2005, 60), а польские ученые определяют верхнюю ее границу 19-м ст. до н.э. Таким образом, перед балтами бассейн Припяти заселяли германские племена и в конце концов двинулись на запад, но сложно говорить о начале этой миграции. Скорее всего, она растянулась на несколько столетий. Так или иначе, германцы перешли Вислу и вытеснили живших здесь кельтов на запад за Одер. То, что до них эту территорию занимали именно кельты, подтверждает кельтская топонимика в Польше.

Заселив территорию между Вислой и Одером и оставаясь тут продолжительное время, германцы развили на тшинецкой основе лужицкую культуру. Некоторые ученые считают эту культуру славянской, но в целом их аргументы в поддержку такой гипотезы не являются убедительными. Развернутую критику славянской принадлежности лужицкой культуры со ссылками на данные авторитетных археологов можно найти у В. Манчака (Mańczak Witold. 1981), хотя польский ученый прав не во всем. Тем не менее, основной же мотив его критики поддерживают и другие ученые:


"Гипотеза о славянстве лужицкой культуры неправдоподобна уже потому, что бесспорно славянские археологические находки свидетельствуют об уровне культуры существенно более архаичной, примитивной и бедной" (Horálek Karel. 1983,).


Таким образом, выходит, что кроме германцев, ее творцами признать некого. Границы лужицкой культуры К. Яжджевский определил так:


В третий период бронзового века (1300 – 1100 ст. до н.э. ) лужицкая культура проявляется в ареале, который может быть описан так: его северная линия границы идет вдоль южного побережья Балтийского моря от Грайфсвальда до устья Вислы, западная граница простирается от Грайфсвальда до Средней Эльбы, которую пересекает где-то севернее от впадения в Эльбу Гафеля и далее держится западного берега Эльбы, простираясь до верхнего течения реки, захватывая незначительные части Альтмарка, Ангальта и Саксонии. Южная граница может быть грубо начерчена как верхнее течение Эльбы, которую он где-то пересекает в направлении на юг и очерчивает анклав лужицкой культуры, который продвинулся на юг и достиг бассейнов Верхней Моравы, Среднего Вега и Верхней Нитры. Далее граница поворачивает в направлении к истокам Одера и Вислы пока наконец вдоль течения Вислы не достигает Нижнего Сана. Находки лужицкой культуры этого периода простираются восточнее Вислы до Холмщины и Мазовии (Jażdżewski Konrad, 1948, 31).


Из этого можно заключить, что в конце 1-го тыс. До Р.Х. основная масса германцев уже оставила бассейн Припяты и на восток от Вислы была уже территория поселений славян. Далее были поселения балтов, которые постепенно расширяли свою территорию во все стороны, начав свою экспансию из бассейна Березины. Относительно заселения балтами территории Белоруссии в дославянский период можно говорить довольно уверенно. Уже давно это мнение сформировали авторитетные специалисты, среди которых Любор Нидерле, В. В. Седов и другие. Можно спорить относительно указанного Зверуго верхнего хронологического предела, но много фактов, действительно, могут подтвердить такое мнение.

Однако прежде чем балты заселили всю территорию современной Белорусии, в междуречьи Березини и Днепра должны были какое-то время пребывать северные германцы. Их путь до Скандинавии должен был проходить вдоль Днепра и Западной Двины, что вытекает из расположения их прародины на левом берегу нижней Припяти. Двигаться на запад они не могли, иначе бы они должны были обганять готов и тевтонов, а восточное направление было заблокировано иранцами.

В то время как большая германцев перешла оставила свои первоначальные поселения, какая-то их часть все еще оставлялась на своей прародине. Среди оставшегося германского населения были в основном восточные племена англосаксов. Их следует считать творцами лебедовской культуры, поскольку она сложилась на основе восточнотшинецкой и центр ее находился «на участке между Припятью и Росью» (Археология Украинской ССР, Том 1. 1985, 445). Очевидно, она сложилась под влиянием той части фракийцев, которые все еще оставалось в междуречье Тетерева и Роси, когда их основная масса уже переселялась в юго-западном направлении. Однако больше всего памятников этой культуры найдено в треугольнике между Днепром и Десной, хотя подобные им спорадично встречаются даже до Горыни (Там же, 445). Некоторые археологи считают лебедовскую культуру поздним вариантом сосницкой, но, скорее всего, подобие этих двух культур вызвано их одинаковой этнической принадлежностью – участие в их создание принимали родственные племена англосаксов, переселившиеся на левый берег Днепра двумя большими волнами через определенный отрезок времени.

Культура лебедовского типа считается промежуточным звеном между восточнотшинецкой и милоградско-подгорцевской культурами(Археология Украинской ССР, Том 1. 1985, 449). Последняя была распространена на прежней территории поселений германцев, а также на Левобережье до Сулы и Сейма.

Наличие топонимики, расшифоровываемой средствами английского языка за пределами прародины англосаксов, но в пределах восточнотшинецкой культуры, подтверждает расселение англосаксов на восток, на левый берег Днепра и на юго-восток, в ареал фракийцев. При этом какая-то их часть поднялась вверх по Десне даже выше Брянска, что подтверждается топонимами Вытебеть, Рессета, Ивот и др. Вот толкование неясных топонимов в бассейне Десны и Сейма при помощи древнеанглийского языка:

р. Бреч, лп Снови, пп Десны, – др.-анг. brec „шум, звук”;

р. Брянск – др.-анг. bryne „огонь”;

г. Бурынь Сумской обл. – др.-анг. burna „источник, ручей”;

с. Бырловка Драбовского района Черкасской обл. – др.-анг. byrla „корпус, тело”;

р. Волфа лп Сейма на границе Сумской и Курской областей – д.-анг. wulf, анг. wolf "волк”;

р. Вытебеть', лп Жиздры, пп Оки – др.-анг. wid(e) "широкий", bedd "русло".

г. Гомель, областной центр Белоруси – др.-анг. humele „переступень, растение сімейства тыквенных (Brionaca)”, hymele „хмель”;

г. Диканька Полтавской обл. – др.-анг. đicce „толстый”, anga „шип, острие”;

г. Зеньков Полтавской обл. – др.-анг. sencan „погружать, тонуть”, sengan „гореть”;

м. Ичня, районный центр Черниговской обл. – д.-анг. eacnian „добавлять”;

с. Ивот восточне Новгорода Северского, дер. Ивот на севере Брянской обл., реки Ивотка, лп Десны и Ивоток, лп Ветьмы, лп Десны, на которых они стоят – др.–анг. ea "река", wœt "ярость";

р. Клевень, пп Сейма – др.-анг. cliewen “клубок, моток”. Река могла быть названа по причине покрученного русла в болотистой местности, ср.Кливини;

с. Конятын Сосницкий р-н Черниговской обл. – д.-анг. cunnian "пробовать, испытывать", tūn "село";

р. Нерусса, лп Десны – др.-анг. neru „питание”, usse „наш”;

г. Новые Санжары Полтавской обл. – др.-анг. sang „песня”, анг. singer „певец”;

с. Пилятын Козелецкого р-на Черниговской обл. – др.-анг. pullian "тянуть, переезжать", tūn "село";

р. Рессета пп Жиздры, лп Оки – др.-анг. rǽs "бег" (от rǽsan "низвергать, бросаться, спешить") или rīsan "подниматься" и seađ "источник, родник, колодец";

пгт. Ромодан Миргородского района Полтавской обл. – др.-анг. rūma „простор, площадь”, др.-анг. dān „влажный, влажная местность”;

г. Ромны Сумской обл., р. Рома, пп Десны – др.-анг. romian „стремиться”, др.-сакс. romon „целиться”;

р. Свесса, лп Ивотки, лп Десны, г. Свесса Сумской обл. на этой реке – др.-анг. swǽs „особенный, любимый, приятный”;

р. Сев, лп Неруссы, лп Десны – др.-анг. seaw „сок, влага”;

р. Сейм. лп Десны – др.анг. seam „край”, „граница”, „шов”;

р. Смяч, пп Снови, пп Десны – др.-анг smieć "дым, пар”. Название же реки Сновь не происходит от др.-анг. snaw „снег”, а от др.-инд. snauti "течь, струиться” (М. Фасмер). Здесь была прародина индо-ариев;

р. Сож лп Днепра – др.-анг. socian “кипеть”;

г. Суджа на реке Суджа, пп Псла – др.-анг. sugga „воробей”;

р. Уль, лп р. Сев, лп Неруссы, лп Десны – др.-анг. ule "сова";

дер. Хвастовичи на крайнем юге Калужской обл. – др.анг. fǽst «сильный, крепкий, твердый» и ǽw "закон, обычай";

г. Чернигов – др.-анг. ciern „сливки, жирное молоко”, , англ. cow „корова” (из и.-е. guou), хотя славянское происхождение названия города тоже не исключается;

Показательно, что топонимика английского происхождения зафиксирована не только на территории лебедовской культуры, которую от бондарихинских отделяла Сула, но и дальше к Ворскле. Очевидно англосаксы вытесняли создателей последней, каковыми были, очевидно племена мордвы, с которыми они, однако, оставались в определенных контактах (детальнее см. раздел "Экспансия финно-угров"). Название реки Сула имеет множество толкований (Фасмер М. 1971, 799-800; Менгес К.Г. 1979, 131), кроме того, и с помощью мок. сюла "кишка", но больше всего подходит др.-анг. solu "лужа".

Южная и юго-восточная граница прародины англосаксов проходила по реке Тетерев, за которой были уже поселения фракийцев. О вытеснении фракийцев англосаксами свидетельствует топонимика. Наиболее убедительно на основе древнеанглийского языка расшифровывается название реки Ирепнь. У этой реки широкая заболоченная пойма, потоэму earfenn, составленное из др.англ. ear 1. “озеро” или 2. “земля” и др.англ. fenn “болото, ил” и переведенное для названия Ирпеня как “илистое озеро” или как “заболоченная земля”, подходит тем более, что в древние времена пойма реки должна была быть более заболоченной, чем теперь. Предлагаемое для расшифровки названия и.-е. *pi «пить» (Янко М.П. 1998, 156) недостаточно обосновано. Др.анг. fenn “болото, ил” может присутствовать также и в названии села Феневичи неподалеку от Дымера в Киевской области. Село расположено в окружении болот, поэтому мотивация названия является достаточно обоснованной. Название города Фастов очевидно происходит от др.анг. fǽst «сильный, крепкий». Для расшифровки названий с. Сквира на р. Сквирка, лп Роси и самой реки хорошо подходит др.анг. swiera «шея», «овраг, ущелье», если к после с является эпентезой, т.е. вставным звуком для придания слову большей экспрессии. Подобное явление можно наблюдать и в слове скворец, происходящее от сверчать. В пользу предлагаемой этимологии говорит название села Кривошеино, расположенного неподалеку на крутом изгибе той же реки, которое может быть калькой более древнего названия.

Другими примерами топонимики древнеанглийского происхождения могут быть такие:

с. Дырдын недалеко от райцентра Городище в Черкасской обл. – др.-анг. đirda «третий».

с. Кодаки южнее Василькова – др.анг. cot(t)uc “мальва” неясного происхождения;

м. Корсунь-Шевченковский – др.анг. corsian «плести».

с. Мирча западнее Дымера – др.анг. mearce «граница»;

г. Смила, районный центр Черкасской обл. – название города может иметь как славянское, так и древнеанглийское происхождение. В основе слова может быть тот же корень, что и в анг. smile "улыбаться" или smell "запах". Однако, поскольку в древнем названии стоял дифтонг, обозначавшийся буквой ять, лучше всего подходит др.-анг. smiellan «плести».

р. Таль пп Тетерева – др.анг. *tǽl «быстрый» (ge-tǽl “бодрый, оживленный”)”

г. Тараща райцентр в Киевской области – др.англ. đār «здесь, там»», ǽsc «ясень»;

г. Тетиев в Киевской области – др.англ. tǽtan «радовать, ласкать»»

с. Ходорков в Житомирской области – др.англ. hador “бодрый, оживленный”.

г. Яготин, райцентр в Киевской области . – др.-анг. iegođ „островок”.

Англосаксы или, возможно, только их часть, пребывали на Левобержье Уераины до Великого переселения народов. Как мы увидим далее, об этом свидетельствуют некоторые скифские реалии, эпиграфика Северного Причерноморья и исторические свидетельства. Количество топонимов древнеанглийского происхождения в бассейне Десны и Сейма превышает их число во фракийском ареале, что может говорить о краткосрочном пребывании англосаксов на Правобережье. Полоса тшинецких памятников вдоль правого берега Днепра может маркировать путь их дальнейшей миграции, к которой их могли вынудить балты, перешедшие на правый берег Припяти. О присутствии балтов южнее этой реки свидетельствуют балто-фракийские языковые связи и данные топонимики:


"Наличие балтийских элементов по обе стороны Припяти выглядит сомнительным лишь при том условии, что Припять представляла собой непреодолимый рубеж, как это обычно считается в литературе” (Топоров В.Н., Трубачев О.Н., , 1962, 233).


Примерами балтcких топонимов здесь могут быть такие: Кекишевка, Кремна, Латаши, Нерчь, Тня, Тенька и др. Однако вероятнее всего допускать, что англосаксов вытеснили не балты, а племена древних курдов, которые, покинув свою прародину, спустились по Десне до Днепра, перешли его и двинулись на запад. Такое предположение заставляет сделать наличие топонимов курдского происхождения в Киевской и Житомирской областях, примерами которых могут быть названия населенных пунктов Авратин, Бердычев, Бышев, Девошин, Кичкири, Нараевка и другие. Поскольку основная часть топонимов курдского происхождения находится еще далее на территории современных Хмельницкой и Тернопольской областей, то нужно предполагать, что лишь небольшая часть курдов останавливалась по пути следования на запад, оставаясь проживать вперемешку с балтами, преходившими на правый берег Припяти.

Как мы видели, прародина балтов находилась в верховьях Березины и Немана, а позднее Березина разделила их на две группы – восточного и западного диалекта. Из восточного диалекта развились литовский, латышский (латгальский), селонский, земгальский, куронский, которые менее консервативны, чем языки, развившиеся из западного диалекта (прусский и ятвяжский). При этом из всех балтийских языков латышский менее архаичен. Очевидно, носители более архаичного литовского языка все время оставались вблизи прародины балтов, о чем указывал известный болгарский лингвист (Георгиев В. И., 1958, 247). Внешним фактором таких особенностей балтийских языков могут быть разная интенсивность контактов балтов с финнами. (Мажюлис В., 1973, 28-29). В связи с этим можно предполагать, что предки пруссов и ятвягов двинулись ближе к берегам Балтики, где они становятся известными уже в историческое время и где они наименее всего подверглись влиянию финских языков.

Северо-восточную и восточную границы расселения балтов к моменту раннего железного века (8-7 ст. до Р.Х.) определил В. В. Седов. По его мнению, граница шла по Даугаве на восток к верховьям Ловати и истокам Днепра, потом на юго-восток, пересекала Оку недалеко от устья Угры и далее шла водоразделом между Окой и Доном (Седов В. В., 1990-2, 90). Седов полагает, что балты заселяли области от юго-восточного Побережья Балтийского моря до верховьев Оки и Среднего Поднепровья, образуя три группы племен – западную (племена западнобалтийских курганов), срединную (племена штрихованной керамики) и днепровскую (племена днепро-двинской культуры, верхнеокской и юхновской) (Там же, 90).

Археологические данные подтверждаются данными топонимики:


В целом северная и восточная границы балтийских племен раннего железного века в главных чертах совпадали с границей разделяющей балтийскую и финно-угорскую топонимику и гидронимию. Эта граница шла от Рижского залива к верховьям Западной Двины и Волги. Поворачивая далее на юг, она отсекала от бассейна Волги поречье Москвы-реки и верхнее течение Оки, далее по водоразделу Оки и верховьев Дона доходила до степной зоны.(Третьяков П. Н., 1982, 54-55).


В следующих столетиях 1-го тыс. до Р.Х. племена днепро-двинской культуры со Смоленского Поднепровья начали перемещаться в западные районы Волго-Окского междуречья (Седов В. В, 92). Подтверждение этому можно найти во многих фактах. Б. А. Серебренников обращает внимание на данные Киевской летописи, согласно с которым одно из древних литовских племен голядь заселяло бассейн Протвы, лп Оки. Он же пишет, что М. Фасмер доводил северно-восточную границу балтийской топонимики до Цны. (Серебренников Б. А. 1965). В.Н. Топоров самую восточную волну балтоязычного населения помещает вдоль Оки (Топоров В.Н., 1983, 49).

С другой стороны, имеются свидетельства в пользу присутствия балтов и в более южных районах. Топоров и Трубачев, исследовав гидронимию Верхнего Приднепровья, пришли к выводу:


"Несомненность присутствия балтов на Сейме подтверждается… целым скоплением балтийских гидронимов в количества не менее двух десятков в этом районе" (Топоров В. Н. Трубачев О. Н. 1962, 231).


В качестве примеров эти специалисты приводят такие названия рек: Обеста (Абеста, Обста), Кубрь (Кубарь, Куберь), Вопка, Мороча, Молчь, Вабля, Терепша, Лепта, Локоть, Ратен, Рать, Турейка, Желень, Усперт, Рехта, Жадинка и др. Таким образом, можно допускать, что в какое-то время балты начали расширять территорию своих поселений, постепенно занимая земли соседних германцев и иранцев, однако не исключено, что в некоторых местах они могли сосуществовать в тесном соседстве с германцами, в частности, с англосаксами.

Культуру западнобалтийских курганов, вопреки Седову создали не балты, а славяне, которые перешли со своей прародины на левый берег Немана и далее расселились по побережью Балтийского моря от Вислы на западе и Венты на востоке. Западная группа балтов, двигаясь по Западной Двине (Даугаве), также достигла побережья Балтийского моря. За Вентой они смешались с частью славян. Здесь свои групповые могильники оставили балтийские племена куршей, на нижнем Немане – скалвов. Между правыми притоками Немана Дубисой и Юрой находились поселения жемайтов и на севере Литвы в верховьях Муши – земгалов. (Волкайте-Куликаускене Р., 1990, 15). От славян балтов отделял Неман, однако со временем они, переходя Неман, смешалиись с местным славянским населением, в результате чего здесь возникло особенное этническое образование ятвягов. Некоторые ученые полагают, что племена ятвягов и голяди образовывали когда-то часть праславянского диалектного ареала (Бирнбаум Х., 1993, 14).

С учетом археологических данных можно предполагать, что часть восточных балтов, двигаясь из междуречья Днепра и Березины на север, перешла на правый берег Западной Двины, в то время как другая их группа двигалась на восток, перейдя Днепр и вытеснив иранцев из бассейна Десны. Те балты, которые двигались на север, создали днепро-двинскую культуру, а позднее, двигаясь вдоль Западной Двины на север-запад, также достигли моря и стали здесь со временем ядром латышского этноса. Балты, которые двигались на восток, ставшие творцами юхновской культуры, позднее были ассимилированы славянами, и, возможно, также и западно-финскими этносами (главным образом мордвой). Следы их пребывания далеко на востоке можно найти в пермских и финно-волжских языках (ср. коми зыр. юавны, удм. юаны «спросить» – лтш. jautät «спрашивать», мар. каим «соседний житель» – лтш. kaiminš «сосед»). Встречаются балтизмы и в русских говорах Центральной России (Топоров В.Н., 1973). Балтам, оставшимся на исторической родине, соответствует ареал культуры штрихованной керамики. Днепро-двинская культура и культура штрихованной керамики очень близки между собой. Разница только в формах и пропорциях посуды. (Зверуго Я. Г. 1990, 32). Культура штрихованной керамики существовала до середины 1-го тыс. до н.э. и была распространена в Восточной Литве, и Средней Белоруссии, она принадлежала предкам современных литовцев (Волкайте-Куликаускене Р., 1990, 15).

Связи балтийских языков с языками волжских финнов и топонимика свидетельствуют об их продвижении в восточном направлении севернее потока англосаксов, а кое-где и перекрывая его. Балто –финские языковые связи исследовали Б. А. Серебренников, Г. С. Кнабе, Ф. И. Гордеев, А. Йоки. Много балтийско-мордовских и балтийско-марийских лексических соответствий приводит в одной из своих работ А. Х. Халиков (Халиков А. Х. 1990, 57). Кроме того, контакты между каким-то балтийским этносом и мордвой подтверждают данные мордовской мифологии. Например, имя и образ мордовского громовержца Пурьгинэ-паза, зятя бога-демиурга Нишке, возникли под влиянием балтийской мифологии (лит. Perkúnas, лтш. Pérkóns, пр. *Perkunas). Образ бога грома, молнии и дождя с именем такого корня имеет свои истоки в индоевропейской мифологии, но для наших исследований важным является наличие подобной мифологической фигуры у фракийцев, имя которого нам известно в греческой транскрипции Περκων. Имена богов у других индоевропейских народов того же происхождения стоят несколько далее (слав. Перун, д.инд. Парджания, хет. Пирва)(Иванов В.В., Топоров В.Н., 1991. Том 2, 303-304). Следовательно, область поклонения, богу Перкону/Пергину охватывала балтийский, фракийский (дако-фракийский) и мордовский этнические ареалы, которые должны были бы находиться где-то по соседству. Cледует также добавить, что и древние германцы, область поселений которых была недалеко от булгарской, могли позаимствовать образ одного из своих богов у булгар, поскольку у чувашей до сих пор сохранился целый пантеон багов, имеющих во второй части своего имени слово турă "бог", напоминающее имя германо-скандинавского бога Тора. Объяснение чувашского слова для названия бога как деривата тюрк. teŋgri сомнительно по фонологическим причинам. Чувашский бог-творец Султи-турă или домовой херт-сурт могли найти отражение в скандинавском огненном великане Сурте, пришедшем откуда-то с юга, который после битвы с местными богами сжигает весь мир. А. Х. Халиков сопоставляет также чувашского семейного духа по имени иерех/ирих с семейным духом латышей (gars/geris). Он же приводит несколько балтийско-чувашских лексических соответствий (Халиков А. Х. 1990, 57). Таким образом, балты должны были бы иметь какой-то контакт также и с древними булгарами в то время, когда те заселяли Правобережье Днепра.

Балтийская топонимика встречается в разной мере почти на целой указанной территории и спорадически встречается даже и в Центральной России (Гордеев Ф. И. 1990, 62), но особенно она сосредоточена севернее Припяти. Есть несколько речных названий и южнее ее, но наибольший удельный вес балтийской гидронимии – именно в бассейне Березины (Топоров В. Н., Трубачев О. Н., 1962, 235; Стрижак О. С., 1981), то есть именно вблизи прародины балтов. Мы предположили, что какая-то часть балтов перешла на правый берег Припяти и вступила в контакт с фракийцами, что может объяснить известные балто-фракийские языковые связи. Особые балто-фракийские контакты отмечали В. Н. Топоров, Я. Налепа и другие языковеды. Применяя метод количественной оценки общих лексических соответствий, И. Дуриданов исследовал связи фракийского и родственного ему дакского языка с балтийскими и славянскими языками. Сравнив полученные результаты, он пришел к следующему выводу:


… балтийские, дакские и фракийские племена в предысторическое время – около 3-го тыс. до н.э – заселяли соседние области, причем первые жили рядом с даками и фракийцами. Граничили ли балты с другой стороны с иллирийцами, оставляется, по моему мнению, под вопросом (A. Duridanov Ivan, 1969, 100).


Конечно, о соседстве балтов и дако-фракийцев в 3-м тыс. до н.э. говорить нет икаких оснований, но факт соседства важен сам по себе. Никаких специальных связей фракийского и дакского со славянскими языками болгарский языковед не нашел, кроме незначительного количества возможных общих дакско-балтославянских и фракийско-балтославянских лексических соответствий, что и отметил в своих выводах, поэтому нет оснований полагать, что где-то возле дако-фракийского ареала были также и поселения славян. Вывод Дуриданова подтверждает Десницкая. Находя общие признаки албанского и балтийских языков (в том числе исчезновение категории среднего рода), она утверждает, что по большей части такие признаки отсутствуют в германских и славянских языках (Десницкая А.В, 1984, 208, 224). Балты приносили с собой милоградскую культуру, которая на территории Украины видоизменилась в подгорцевскую. В целом милоградская культура занимала область восточнотшинецкой, но по утверждению Л. Д. Поболя эти культуры не имеют между собой генетических связей (Поболь Л. Д., 1983, 16). Очевидно, определенные различия между ними связаны с разной этнической принадлежностью их творцов, а общие элементы обусловлены культурными влияниями и заимствованиями.

Таким образом, какая-то часть балтов должна была продвинуться на юг, но при этом они должны были вытеснить германцев, однако в дальнейшем сами должны были раствориться в славянском мире. К такому выводу приводит тот факт, что древнейшие тюркские (а именно булгарские) влияния на славянские языки не имеют соответствий в современных балтийских языках (Menges Karl H., 1990), однако эти влияния должны были захватить те балтийские диалекты, носители которых продвинулись южнее Припяти.



Археологиечские культуры в бассейне Днепра, Дона и Днестра в XV – V вв. до Р.Х. и направления миграций их носителей


Фракийцы после непродолжительного соседства с балтами начинают отход на Балканский полуостров, который к тому времени уже оставила большая часть фригийцев и древних армян. Эта миграция, начавшаяся с конца 2-го и начала 1-го тыс. до Р.Х., возможно, была обусловлена давлением балтов с севера и наездами кочевников с юго-востока вдоль правого берега Днепра и растянулась на несколько столетий. Мнение о приходе фракийцев на Балканы именно в это время в целом является принятой в научном мире:


Формирование фракийской этнокультурной общности большинство исследователей относят к началу раннего железного века. Народы предшествующего периода, в частности носители культуры Ноа и Кослоджени, тесно связанные с племенами северного Причерноморья, румынскими учеными рассматриваются, как вошедшие во фракийскую общность, но еще не фракийцы. Резкая смена культур в 11-12-м вв. до н.э., которую наблюдают исследователи в Карпато-Дунайском районе, являются убедительным аргументом в пользу такого вывода, свидетельствуя о появлении здесь нового населения. Именно это пришлое население и считается основным ядром северных фракийцев, ассимилировавших местные племена (Мелюкова А. И., 1979, 14)


По дороге на Балканы какая-то часть фракийцев остановилась в бассейне Южного Буга и оставалась там приблизительно до 8-го в. до н.э. Основанием для такого предположения является скопление поселений вокруг Умани этнически не идентифицированной белогрудовской культуры, которая существовала в XI – IX вв. до н.э. По словам Тереножкина основное и наиболее исследованное скопление памятников белогрудовской культуры расположено почти сплошным массивом в радиусе 40 км вокруг Умани. (Тереножкин А. И., 1961, 6). Часть из этих памятников находится на берегах Ятрани, название которой может быть фракийского происхождения. Общую территорию белогрудовских племен Тереножкин очертил так:


на юге их поселения встречаются до начала степной полосы, на востоке до Днепра, на севере до зону леса, рассеяно и севернее в области правобережных притоков Припяти, а на западе – до Днестра (Там же, 213-214).


Тереножкин, который детально исследовал белогрудовскую культуру полагает, что жизнь белогрудовцев была мирная, о чем свидетельствует отсутствие у них укрепленных поселений и топография этих поселений. По его мнению с началом скифского периода по неизвестным причинам белогрудовские племена оставляют Уманьщину и, возможно, переселяется в Поднестровье (Там же, 12). Можно допускать, что белогрудовцы ушли и далее на Балканы. Основанием для таких предположений является наличие определенных культурных влияний белогрудовской культуры на культуру фракийского гальштата Молдавии:


… лощеная керамика с резной и штампованной орнаментацией впервые появляется в белогрудовской и чернолесской культуре,откуда она единственно могла проникнуть за Днестр, в Молдавию, в культуру фракийского гальштата в конце 8-го или в начале 7-го вв. до н.э. Вместе с восточным орнаментом в Молдавии распространяются типичные для культуры украинской лесостепи черпаки с выступами на ручке, чаши с цилиндрической шейкой и шаровидным корпусом и даже простые посудины тюльпановидной формы с проколами по ободу и расчленованные валиком, которые изредка изготовлялись в Молдавии наряду с преобладающими баночными посудинами (Там же, 216).


В этот же период времени происходила экспансия финно-угорских племен и миграция иранцев Левобережной Украины в Центральную Азию и Закавказье. Эти процессы будут рассмотрены в последующих главах.





Free counter and web stats            

           

Понравилась страница? Помогите развитию нашего сайта!

© 1978 – 2017 В.М.Стецюк

Перепечатка статей с сайта приветствуется при условии
ссылки (гиперссылки) на мой сайт

Сайт живет на

Число загрузок : 3291

Модифицировано : 2.02.2016

Если вы заметили ошибку набора
на этой странице, выделите
её мышкой и нажмите Ctrl+Enter.