Логотип персонального сайта В.М.Стецюка
Письмо на сайт
Версия для печати
Лента новостей (RSS)
Дальний Восток: Родственные отношения алтайских языков

Дальний Восток: Родственные отношения алтайских языков



Кажущаяся самоочевидность алтайской прародины тюрков логично привела к мысли о генетическом родстве монгольских и тюркских языков, но факты противоречащие этой доктрине породили многолетние споры специалистов. Известные тюркологи в первую очередь Н.Н. Поппе, С.А. Старостин, Й. Бенцинг (J. Benzing), Л. Лігеті (L. Ligeti) не сомневались в генетическом родстве тюркских и монгольских языков, напротив, К. Гренбех (K. Grǿnbech) и Дж. Р. Крюгер (J.R. Krueger) утверждали, что надежных доказательств этому нет и это вызвало ожесточенную критику приверженцев традиционного взгляда. В защиту этих ученых выступил сэр Дж. Клосон, который на основе анализа древнейших тюркских и монгольских текстов пришел к выводу, что в них практически нет обшей лекски, не считая интернациональних слов, таких как kagan "верховный правитель" и teŋri "небо" (Clauson Gerard, 1956, 182). В дальнейшем сэр Джерард занимался этим вопросом более детально и пришел к следующему выводу:


Издавна считается, что тюркские, монгольские и тунгусские языки образуют одну семью (макросемью), обычно называемую алтайской, и что все они произошли от исчезнувшего алтайского, или прото-алтайского праязыка. В течение нескольких лет я все больше и больше приходил к мнению, что это заблуждение и то, что эти языки дали большую часть словарного материала в общий, лучше всего объясняется, не предположением того, что они унаследовали его из общего предка, но предположением, что имел место длительный и сложный процесс обмена между этими языками… Я совершенно убежден, что тюркские языки генетически не связаны ни с одним из них (Clauson Gerard, 2000, 21-22).


К словам сэра Джерарда Клосона можно добавить, что японский и корейский языки считаются принадлежащими к алтайской семье. Используя графоаналитический метод, мы нашли прародину тюрок в Закавказье (см. Формирование ностратических языков ) и потом мы установили, что первичные тюркские языки формировались в Восточной Европе в эпоху бронзы. В таком случае монгольские языки могут быть родственны тюркским генетически только в том случае, если они формировались где-то поблизости на прилегающей территории. Попытаемся установить так ли это.

Большая база данных по алтайским языкам, представлена в Интернете как часть проекта (The Tower of Babel) в виде, который позволяет использовать их с помощью графоаналитического метода для определения мест их формирования по графической модели их родственных отношений (см. рис. 32).


Рис. 32. Графическая модель родства алтайских языков и место в ней тюркских.


Как видим, тюркские языки довольно хорошо вписываются в построенную модель, однако ранее им уже было определено одно из цетральных мест в модели родства ностратических языков, которой соответствует местность в Закавказье. В таком случае следует установить, не относятся ли остальные алтайские языки к ностратическим. Для разрешения этого вопроса нужно для графической модели алтайских языков найти территорию, на которой сформировались их праязыки. В связи с тем, что граф имеет всего лишь пять узлов, его можно разместить в разных местах Европы и Азии. Чтобы облегчить поиски точного места, приходится сначала построить модели родства монгольских и тунгусо-маньчжурских языков, число которых достаточно велико для более уверенного размещения их на географической карте в тех местах, где можно предполагать наличие этноформирующих ареалов.



Получив такую привязку, легче будет установить места формирования остальных алтайских языков. Данные для тунгусо-маньчжурских языков были взяты Базы данных, составленной Анной Дыбо. В базе для 2294 прото-тунгусо-маньчжурских корней поданы соответствия для одиннадцати таких языков: эвенкийский, нанайский, маньчжурский, эвенский, негидальский, ульча, орокский, орочский, удэге, солонский и чжурдженский. Для всех языков принято общими 134 корня, для которых были соответствия по крайней мере в десяти языках. Они были изъяты при анализе родства тунгусо-маньчурских языков графоаналитическим методом. Для остальных корней было подсчитано количество общих слов в каждой из пар этих языков. Эти данные приведены в таблице ниже. Для удобства также поданы данные о расстояниях между множествами точек отдельных языков в сантиметрах, которые были использованы для построения модели родства при коеффициенте пропорциональности 3500. В главной диагонали таблицы подано общее количество слов каждого языка в базе данных. Слов солонского языка оказалось слишком мало для того, чтобы надежно включить его в схему родства, хотя его место безусловно должно было бы быть на крайнем западе в соответствии с количеством общих слов с остальными тунгусо-маньчжурскими языками. Про место мертвого чжурдженского языка среди тунгусо-маньчжурских по данным таблицы говорить невозможно.


Количество общих признаков между отдельными тунгусо-маньчжурскими языками


Эвенк Нанай Маньч Эвен Негид Ульча Орок Ороч Удеге Солон Чжур
Эвенкский 1431 4,4 5,4 3,8 4,2 5,6 5,5 6,7 6,5 12,6 -
Нанайский 791 1218 5,4 5,8 48 59 5,2 6,0 6,2 15.8 -
Маньчурский 642 649 1064 7.3 7.1 7.1 8.0 9.0 8.9 20.1 -
Эвенский 916 601 478 1063 5.1 7.3 6.7 8.4 8.1 14.8 -
Негидал. 838 726 492 684 1022 5.6 5.7 6.6 6.0 13.8 -
Ульча 623 638 492 478 621 936 5.6 6.7 7.5 17.9 -
Орокский 630 671 435 520 610 621 857 7.4 8.1 17.7 -
Орочский 519 585 388 415 529 523 470 721 7.6 19.1 -
Удэге 542 558 393 428 512 468 432 460 713 21.9
Солонский 277 221 174 237 254 195 198 183 160 320
Чжурджен 97 117 158 71 84 91 75 72 65 46 170

По данным этой таблицы была построена графическая модель родства тунгусо-маньчжурских языков(см. Рис. 33).


Рис. 33. Графическая модель родства тунгусо-маньчжурских языков.


Выбор одного из двух возможных зеркальных вариантов схемы и ее ориентацию определили нынешние места поселений носителей маньчжурского и эвенкского языков. Маньчжуры, многочисленный народ семьи, населяют теперь Северо-Восточный Китай, то есть проживают южнее всех других родственных народов. Эвенки, второй по численности народ, в настоящее время расселены на огромном пространстве от Енисея до Охотского моря с южной границей по Амуру и Ангаре. Их небольшие поселения имеются также в Монголии и Китае, но в целом для их миграции характерно западное направление.

Расселение других народов тунгусо-маньчжурской семьи в основном соответствует полученной схеме. Это соответствие можно найти на карте малых народов Хабаровского края и острова Сахалин (см. ниже). Карта составлена по данным различных источников как о национальном составе административных единиц края, так и о месте расселения основной массы малых народов. Если не учитывать миграций некоторых из них с первоначальных мест поселения на достаточно большие расстояния, то соответствие очевидно.


Слева: Карта современных мест поселений малых народов Хабаровского края и острова Сахалин . На карте крупным шрифтом обозначены основные места поселений, меньшим – спорадические.


Рассмотрим подробнее. За эвенками следовали предки современных эвенов, основная масса которых проживает теперь в Центральной Сибири, однако небольшая их часть осталась вблизи своей прародины. Древние носители солонского языка, ареал которых должен был быть где-то на западе общей тунгусо-маньчжурской территории, так и ушли в западном направлении и теперь проживают в Монголии.

Схеме противоречат современные места поселений удэгейцев, которые теперь проживают на юге Хабаровского края, в то время как на схеме их положение определено на крайнем севере. Однако согласно схеме вблизи прародины сохранили свои поселения орочи, ульчи, негидальцы, нанайцы. В таком случае надо предполагать, что удегейцы должны были двигаться на юг, минуя поселения негидальцев и нанайцев. На Сахалин по логике вещей должны были переселиться орочи, но это сделали ороки, которые в своем движении должны были пройти их поселения.

Поиски тунгусо-маньчурской прародины другими лингвистическими методами приводят к территории, близкой к той, которая была определена графоаналитическим методом:


… лексика тунгусо-маньчжурских языков (названия некоторых лиственных деревьев, лососевых рыб, а также названия рек) дает основание включать в зону поиска тунгусо-маньчурской прародины (родины языковых предков) бассейн Среднего Амура (Певнов А.М. 2008, 67).


Однако локализовать ареалы формирования отдельных тугнусо-маньчжурских языков сугубо лингвистическими методами невозможно.


Теперь перейдем к построению графической модели монгольских языков. Для этого была использованаБаза данных, составленная Олегом Мудраком. Он подал данные по следующим языкам: письменный монгольский, среднемонгольский, халха, бурятский, калмыцкий, ордосский, дунсянский, баоаньский, дагурский, шариюгурский, монгорский, могольский. База постоянно пополняется, поэтому возникла необходимость построения новой графической модели родства монгольских языков вместо опубликованной раньше. Данные для письменного монгольского, среднемонгольского и могольских не учитывались по понятным причинам. Данные были сведены в таблицу (см. ниже).



Количество общих признаков между отдельными монгольскими языками


Халха Бурят Калмык Ордос Дагур Монгур Шарыюг Дунсян Баоань
Халха 1540 - - - - - - - -
Бурятский 1297 1319 - - - - - - -
Калмыкский 1287 1297 1308 - - - - - -
Ордос 1051 942 964 1062 - - - - -
Дагурский 561 538 531 486 585 - - - -
Монгорский 472 435 430 402 301 492 - - -
Шарыюгур 329 317 318 306 253 202 342 - -
Дунсянский 178 167 168 164 113 140 83 179 -
Баоань 119 112 114 90 82 92 61 67 121

Из-за недостаточного количнства в базе данных слов дунсянского и баоаньского языков включить их в модель оказалось невозможным (см. Рис. 34.)


Рис. 34. Графическая модель родства монгольских языков.


Опыт исследования родственных отношений языков разных семей и групп графоаналитическим методом позволяет утверждать, что большая плотность скоплений на графической модели часто отражает не близость расположения ареалов соответствующих языков, а только большее количество задокументированных слов в этих языках по сравнению с другими. Это учитывалось при поиске подходящего места для размещения полученной модели на географической карте. Принимая во внимание графическую модель родства алтайских языков и найденную территорию тунгусо-маньчжурских, это место было определено в бассейне правых притоков Амура и прилегающих территориях (см. на Рис. 35). Предполагаемые ареалы формирования дунсянского и баоаньского языков локализированы исходя из общих соображений (современные места поселений и близость к отдельным монгольским языкам).


Рис. 35. Ареалы формирования монгольских, тунгусо-маньчжурских, корейского и японского языков.


В соответствии с моделью родства корейский язык, наиболее удаленный от остальных алтайских, так и формировался на периферийной территории, каковой является Корейский полуостров. То, что корейцы до сих пор проживают здесь, является дополнительным фактом в пользу достоверности размещения наших схем.

Предки современных японцев проживали в Приморье на территории, хорошо ограниченной реками Уссури и Амур, а также берегами Японского моря. Отсюда они переселились на Японские острова или через Сахалин, либо прямо по замерзшему морю. Отдельные монгольские языки выделились из общей алтайской праязыка в этноформирующих ареалах, образованных в основном притоками реки Сунгари и правыми притоками реки Амур.



Территория, заселенная тюрками, должна была находиться в Забайкалье и на востоке ограничиваться рекой Аргунь, за которой была уже область монгольских племен. Таким образом, мы можем предположить, что когда в начале III тыс. до н.э. некоторые тюркские племена оставили свою прародину в междуречье Днепра и Дона и двинулись на восток, какая-то их часть дошла до Алтая и далее. Здесь они встретились с населением монголоидного антропологического типа, которое говорило на неизвестных нам диалектах монгольского языка. Аборигены поддерживали свое существование охотой, рыбной ловлей и собирательством, т.е. находились еще на довольно низком уровне общественного развития. Данные археологии свидетельствуют, что «земледельческие черты» в экономике Приамурья начинают проявляться только в III-II тыс. до н.э.(Бромлей Ю.В. 1986, 257), и развитие земледелия можно связывать именно с приходом сюда тюркских племен. К тому времени речь аборигенов в соответствии с их примитивным хозяйством была довольно бедной и малоразвитой, в то время как пришельцы-тюрки стояли на более высоком уровне культурного развития и пользовались гораздо более развитыми языками. Следствием этого было массовое проникновение тюркской лексики и грамматических форм в языки ближайших соседей – монголов и тунгусов, а от них и в языки более восточных этносов. Но был и обратный процесс проникновения местной лексики в тюркские языки, что связано с особенностями природных условий этой территории, новой для тюрок. Наиболее тесно с носителями алтайских языков (которые, однако, никогда на Алтае были) должны были контактировать в первую очередь якуты, а далее тувинцы, киргизы и хакасы, которые занимали на своей исторической прародине восточные ареалы. Якуты и теперь изо всех тюркских народов занимают наиболее восточные территории. Нет сомнения, что произошла интенсивная метисация пришельцев с местным населением, в результате которой прибывшие сюда тюрки приобрели ярко выраженные монголоидные черты.



View The Mongolic and Tungus languages in a larger map



Генетическое родство тюркских языков с монгольскими и тунгусо-маньчжурскими нами было решительно отвергнуто, и дополнительные доказательства этому утверждению приводятся отдельно в разделе Полемика. Однако для удобства читателей мы кратко повторим их здесь.

Основным доказательством отсутствия родства тюркских языков с другими алтайскими состоит в том, что формирование отдельных праязыков, которые теперь относятся к алтайским, происходило в разных местах. Прародина тюрков, определенная с помощью графоаналитического метода, находилась в Малой Азии, а не на Алтае, как это принято считать(див. розділ Формирование ностратических языков.)

Родству тюркских и монгольских языков противоречит отсутствие достаточного количества соответствий между словами, которые могут считаться наиболее древними, из которых большая часть является также наиболее употребительными в речи. Они составляют основное лексическое ядро языков и в родственных оно не должно очень отличаться. В свое время американский ученый Морис Сводеш попытался составить опытний список этого лексического ядра, которое должно присутствовать во всех языках и которое, по его мнению, распадается с утратой отдельных слов с постоянной скоростью. В этот список Сводеш включил сто слов, но позднее расширил его до двухсот (Сводеш Моррис. 1960-1, 1960-2). Если сравнить эти списки для восстанавливаемых прамонгольского и пратюркского языков, то окажется, что в них почти нет ничего общего, если не считать нескольких местоимений, могущих возникнуть еще в общечеловеческои праязыке, обозначения мужчины, сердца и трех цветов (черный, желтый и зеленый/синий), явно заимствованных из тюркских. Специалисты могут добивить к этим словам еще два-три, но все рвно из ста слов лексичекского ядра это очень мало, ибо в любом языке оно на распадается так быстро.

Многие другие лингвистические факты также противоречат азиатскому происхождению тюрок, но им ищутся надуманые объяснения. Например, сэр Джерард Клосон, рассмотрев общетюркское название конопли kendir, писал: "Вряд ли было это растение эндемичным на прародине тюрок, вероятно, его название является заимствованым из индоевропейского (тохарского?) языка" (Clauson, Sir Gerard, 1972). Странная мысль при широком распространении этого слова в тюркских языках и его полном отсутствии в индоевропейских.

Джерард Клоусон приводит и другой интересный факт. Он считал, что лат. virga “ветка, прут” не имеет соответствий в других индоевропейских языках, но приводил тюркские – др.-тюрк. bergä “розги, прут, хлыст”, уйгур. berge “кнут”. Он писал:


Предполагается, что это заимствование из латинского virga ‘прут, палка’, принятое через посредство среднеперсидского, но не видно никаких следов этого слова в персидском, и теория необоснованна там же.


Слева: Распространение homo sapiens.
1. Homo sapiens.
2. Неандерталец.
3. Ранние гоминды.


На карте слева видно, что бассейн Амура был заселен современными людьми приблизительно 20 тысяч лет назад, т.е. раньше, чем носители сино-тибетских языков проникли на территорию Китая (см. раздел Родственные отношения сино-тибетских языков.). Это и объясняет тот факт, что между сино-тибетскими языками, с одной стороны, и монгольскими и тунгусоманьчжурскими, с другой, нет генетического родства


Поиск связи последних следует вести там, откуда они пришли, то есть из района Средиземноморья. Есть определенные сходства между минойским и японским языками в звуковой структуре, которые считаются странными и поэтому предположение о родстве японцев и древних критян кажется невероятным по причине территориальной отдаленностии, очевидно, поэтому такая возможность исключалась (Шеверошкин В.В., 1968, 310). Возможно, более внимательное рассмотрение структуры тунгусо-маньчжурских и минойского языков поможет найти истину.







Free counter and web stats            

           

Понравилась страница? Помогите развитию нашего сайта!

© 1978 – 2017 В.М.Стецюк

Перепечатка статей с сайта приветствуется при условии
ссылки (гиперссылки) на мой сайт

Сайт живет на

Число загрузок : 4654

Модифицировано : 6.09.2017

Если вы заметили ошибку набора
на этой странице, выделите
её мышкой и нажмите Ctrl+Enter.